Зрители, сидевшие на трибунах, вскочили. Почти все – как по команде. Слоун Дрисколл изо всех сил тянула голову, пытаясь рассмотреть, что происходит на поле. Она придерживала свою голубую шляпу с широкими полями, опасаясь, что та слетит. Порывы осеннего ветра были довольно сильными. Видимо, примирившись с тем, что со шляпой ему все равно не сладить, ветер отчаянно трепал ее длинные золотисто-каштановые волосы. Широкие и глубокие серовато-голубые глаза Слоун поразительно гармонировали с ее волосами. Впрочем, возможно, и наоборот. Глаза Слоун отчаянно метались по игровому полю в надежде найти Джордана, и в них сейчас отражался только страх. Из громкоговорителей доносился возбужденный голос комментатора, но Слоун ни слова не понимала, потому что не знала немецкого. Она повернулась к подруге, стройной темноволосой женщине в черном, сидящей слева от нее.

– Что он говорит, Габи?

– Три игрока упали… Один серьезно пострадал, – отозвалась та, не отводя глаз от поля.

– Джордан! – выдохнула Слоун и начала быстро продвигаться вниз.

Габи попыталась остановить ее, но не успела.

– Слоун! – крикнула она ей вслед. – Я теперь вижу… Это аргентинец! Не Джордан! Джордан не пострадал!

Но Слоун уже не слышала ее, потому что голос Габи был заглушен ревом сирены «скорой помощи», въехавшей в этот момент на игровое поле. Сердце Слоун неистово колотилось и, казалось, подступило к самому горлу, когда Слоун протискивалась через толпу.

«Нет, это не может быть Джордан. Просто не может быть, и все! Если с ним что-то случилось, я этого не перенесу. Ведь это так несправедливо, чтобы именно сейчас, после нашей долгой разлуки, после всего… когда я чуть не потеряла его… И вообще без Джордана все остальное бессмысленно…»

– Сукин ты сын… ведь мы оба могли погибнуть!

Джордан стоял у входа в конюшню, ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку. Затем сорвал с головы защитный шлем, отшвырнул его в сторону и угрожающе двинулся вперед. Ланс, сидевший на корточках перед раскрытым чемоданом для инвентаря и формы – то ли что-то туда укладывал, то ли, наоборот, доставал оттуда, – увидел Джордана, поднялся и стряхнул несколько соломинок со своих белых штанов.