Его товарищи дружно засмеялись, и кто-то воскликнул:

– Хотел бы я, чтобы она перегрузила меня в другом месте!

– Да, сэр, – с улыбкой кивнул матрос, – она знает, как задать парням жару!

И снова все громко захохотали.

Лукаса покоробили их намеки, и он чуть было не отчитал этих жеребцов. Но с другой стороны, Жардин наверняка разозлится, если узнает о его заступничестве. Вдобавок такие попытки вмешаться в отношения офицера и команды приводят только к тому, что офицера начинают считать любимчиком, а значит, ненавидят еще сильнее.

– И где же она сейчас? – спросил он вместо этого.

– В трюме, спускает три шкуры с одного салажонка!

– У нас сегодня полно работы, – как можно дружелюбнее напомнил Лукас. – И я уверен, что вы все знаете, чем заняться.

Улыбки моментально погасли. Некоторые потупились, сунув руки в карманы.

– Да, сэр. Мы просто кончали завтракать.

Лукас коротко кивнул в ответ и направился ко входу в трюм.

– Видали, каков сукин сын? – послышалось у него за спиной.

Он мог бы обернуться и выдать наглецу по первое число. Но если человек хочет доказать свое право носить капитанские погоны, он должен выглядеть уверенным и спокойным, невзирая на трусливые попытки цапнуть исподтишка. И не важно, что он при этом чувствует.

«Ни одной ошибки!» – напомнил себе Лукас.

Металлический скат с грохотом содрогнулся под его шагами. Прихрамывая на раненую ногу, капитан спустился в трюм, предназначенный для перевозки автомобилей. За долгие годы это темное пространство настолько пропиталось машинным маслом, что его не мог перебить даже запах свежей краски.

Сейчас здесь царила гулкая пустота. Но к началу плавания трюм заполнят не только автомобили пассажиров, но и коммерческий груз. Ди Стенхоп не была настолько глупа, чтобы рассчитывать исключительно на те деньги, что заплатят ей пассажиры.