Трудно было представить картину более прекрасную, чем эта: белоснежный корабль, изящно рассекавший серые огромные валы. Застарелые страхи отступили, и Лукас почувствовал, как легко стало у него на душе.

Он и сам не заметил, что смеется. Ши ответил ему восторженным воплем и ткнул кулаком в воздух в приветственном салюте, а Макналти молча улыбался во весь рот.

Стоявшая у радара Тесса обернулась и посмотрела на капитана.

На миг мир вокруг просто перестал существовать: Лукас забыл о том, что держит в руках штурвал, что корабль отзывается на его команды, как живое существо, что вокруг полно людей, а за окном рубки расстилается необозримый горизонт… Остались только ее глаза, таинственно сверкавшие от какого-то неведомого чувства, которое Лукас никак не мог угадать.

Он отвернулся и только теперь вспомнил, что так и не отдал приветственный свисток: один длинный и два коротких. Катер береговой охраны не остался в долгу и ответил, как мог: включил водяную пушку и окатил прозрачной струей сверкающий бок «Талисина».

– Как будто муравей на слона плюнул! – весело заметил Лукас.

Он украдкой покосился на Тессу. На этот раз она улыбалась как ни в чем не бывало. Эта улыбка показалась Лукасу такой ослепительной, что он снова позабыл обо всем на свете. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем бравый шкипер пришел в себя и посмотрел, куда же он ведет свой корабль.

Глава 4

Когда ее слуха коснулся глубокий низкий смех Лукаса, а нос «Талисина» рассек гребень первой волны, вызвав бурю восторга на пассажирской палубе, Тесса едва не разрыдалась от восторга и умиления.

Не хватало еще, чтобы парни заметили ее слабость – ей никогда такого не простят! И хотя только человек с каменным сердцем мог бы остаться равнодушным в эти торжественные минуты, слезы непременно сочли бы признаком слабости, а слабакам, как известно, нет места среди офицеров корабля. Она украдкой смахнула слезинку, застрявшую в ресницах, и старательно проморгалась, чтобы избавиться от малейших признаков своей непростительной мягкотелости.