— Не сказал бы, что я из их числа, — добродушно хмыкнув, ответил незнакомец и сделал шаг вперед, чтобы заглянуть под капот пикапа.

— Думал, может, вы из них, раз знаете Шекспира и тому подобное. — Хоуг вытащил из кармана платок и вытер мокрое от пота лицо. — Каждый год в январе в Элко собирается целая компания таких ковбойских поэтов, и они читают вслух стихи собственного сочинения. И люди готовы проехать много миль, только чтобы их послушать.

— Да, я знаю.

Воспользовавшись сложенным в комок платком, чтобы защитить лицо от пара, незнакомец снял неплотно закрытую крышку радиатора, потом взял покрытый грязью и маслом зеленый пластиковый кувшин, стоявший рядом с насосами, и налил в радиатор воды. Тотчас же последовало шипение и появилось новое облачко пара.

Хоуг Миллер заглянул под капот:

— Похоже, что радиатор не в порядке.

— Да. — Незнакомец кивнул. — Как скоро вы можете его починить?

— Ну, — Хоуг поскреб подбородок и задумался, — час или около того уйдет на то, чтобы ваша машина остыла, часа за два я доделаю тут одну работенку… Короче, часа три, не меньше.

Он наблюдал за незнакомцем, мысленно прикидывая, как долго ему удастся его проманежить: в словаре Хоуга Миллера не значилось слово «спешить».

— У меня не горит, — отозвался незнакомец и снова принялся разглядывать город. На улице было припарковано с полдюжины машин, но тротуары оставались пустыми.

Он перевел взгляд на голые холмы, окружавшие городок. Перед ним был легендарный Запад со своим едва уловимым величием и внушающими благоговение просторами. Страна широких волнистых долин.

За колышущимися слоями раскаленного воздуха, похожими на жидкое стекло, возвышались безлесые, усеянные скалистыми выступами гранитные горы. В долине между городком и горами сумрачная пелена пыли, похожая на знамя, курилась и плыла, напоминая о пожарах в прерии. На целые мили — только пыль и полынь…