Он совсем не мягкий. Грудь вся в мускулах, бедра крепкие и упругие. Вся его фигура выражала напряжение и силу. Мягкими были только его губы, они продолжали дразнить ее желанием и обещанием, которые… нельзя было осуществить.

— Джоэл, — запротестовала она. Пора было возвращаться в реальную жизнь.

— Вы вспомнили мое имя. — Его голос звучал удивленно, но и одобрительно. От его дыхания шел запах мяты, и от ее тоже, наверное, пахло мятой.

— Бледность прошла, прием сработал, — шутливо шепнул он. — Только я забыл, что мы собирались лечить. Откройте, пожалуйста, рот.

Разве может мать оставить ребенка одного в кондитерском магазине?

Не успела Клер открыть рот, чтобы ответить, как его язык оказался в ее рту, приятно теплый, нежный и влажный. Он мягко провел по внутренней стороне зубов и щек.

Она теряла самообладание с угрожающей быстротой. Он не собирался удовлетвориться простым поцелуем, и она была достаточно взрослой, чтобы понимать, как опасно играть с огнем. Но, на беду, тело ее все размякло.

Его правая рука была не слабее левой, несмотря на недавнюю травму. Обе руки медленно скользили по ее спине к тому месту, где талия переходит в мягкие женские линии. Она судорожно выдохнула, почувствовав, как он крепко прижал ее к своим бедрам.

Ее щеки вспыхнули. Руки опустились, и она отпрянула. На несколько мгновений он заставил ее забыть о многих важных вещах. А может быть, она сама хотела о них забыть. Может быть, она сама хотела, чтобы к ней прикоснулся мужчина, хорошо знающий женское тело, умеющий обольщать. Забыться, пожелать самой и быть желанной.

И все же она не находила оправдания тому, что зашла так далеко, тем более она не собиралась идти до конца. Нельзя в порыве чувств пренебрегать уроками жизни. Клер уже попадалась в ловушку интимной связи.