Клер он взял только под руку и ни одним движением не показал, что у него есть какой-то иной интерес, кроме как развлечь четырехлетнего ребенка и быть во всем паинькой.

Но когда они шли назад к машине, он повернулся к ней, и она поймала хитрое выражение его глаз.

— Вот видите?

— Что?

— Какой я безобидный. Ни разу не приставал. — И добавил резковато:

— И сколько мне еще так себя вести?

Она не могла не улыбнуться.

— Еще один час. Пока вы отвезете нас домой, я переоденусь и пойду на работу.

— Тогда нам многое надо успеть за один час, — шепнул он. Он поправил ей шарф, хотя в этом не было необходимости, и заправил волосы под ангорскую шапочку. Потом посмотрел на нее.

Семья Клер взяла его в плен. Он собирался посидеть с ней где-нибудь за чашкой кофе, но поддался женскому натиску. Клер сохраняла спокойствие в этом хаосе, безмятежная, как облако — его облако.

Он уже очень давно не влюблялся. То ему хотелось смеяться, то он начинал сомневаться, не сошел ли он с ума. И он решил взглянуть на нее еще раз с мыслью, не стоит ли спрятать свои чувства поглубже. Но это не получалось. Сначала Клер старалась быть спокойной и строгой с ним, но надолго ее не хватало. Смех был частью ее натуры, и ему нравилось заставлять ее смеяться, нравилось, как она нежно смотрела на свою племянницу, нравилось, как ее щеки и нос краснели от холода. Она была слишком естественной, чтобы долго сохранять маску. Она была естественной, когда поедала сосиски и когда строила рожицы полярному медведю. И он прекрасно знал, что она будет такой же естественной и в его жизни.

— И что нам надо успеть в следующий час? — с ухмылочкой спросила Клер.

— Понять, что я не стремлюсь только к кратким ночным удовольствиям, как вам могло показаться.

Клер поискала глазами Дог, и он увидел, как кровь бросилась ей в лицо.