— Когда вы набросились на лук, вы больше ничего не поранили? — как бы невзначай спросила она. Его глаза загорелись.

— Мою гордость. И похоже, смертельно. Она не могла удержаться от смеха и вдруг почувствовала, что он сжал левой рукой ее запястье. Она не противилась — Клер часто приходилось видеть, как подобное прикосновение успокаивает больного. Но сейчас это прикосновение вызвало у нее ощущение, не имеющее ничего общего с чувством врача к пациенту, что озадачило ее.

— Что вы намерены делать? — спросил он.

— Так, несколько швов, — быстро отреагировала она.

Его большой палец медленно гладил пульсирующую венку на ее запястье.

— Господин Бранниган, — мягко произнесла Клер, — не нужно нервничать.

— А я и не нервничаю! Последний раз я нервничал, когда мне было шесть лет: за моей спиной было разбитое окно, а впереди стоял отец. Он не улыбался.

— Да… — Она отметила про себя, что он никак не походил на нервного типа и сам, видно, выносил таких с трудом. Линии, залегшие между бровей и вокруг глаз, говорили о силе его характера, о том, что этот человек боролся с жизнью и никогда не уступал. И все же ее продолжал беспокоить несколько пепельный оттенок его кожи. Он не отпускал ее руку. — Ничего страшного, — заверила она его. — Это займет одну-две минуты. Одни предпочитают сидеть, другие — ложатся. Как вам удобнее?

Он не ответил, давая понять, что не намерен ложиться из-за такой пустяковой процедуры. Потихоньку он выпустил ее запястье.

— Вы уверены, что стоит с этим возиться и зашивать? Ведь кровь перестала идти, и я чувствую себя просто идиотом, потому что занял у вас столько времени.