– Но.., почему бы и нет?

– Сама знаешь почему.

Пэт вздохнула и опустила голову. Сандра безошибочно узнала неуверенность и застарелую боль. Изумрудно-зеленая майка натянулась на поникших узких плечах, сморщилась на тонкой талии.

– Но ведь у вас.., получается?

– Да, получается. - Пэт снова подняла голову. - На это моих гормонов хватает. А на остальное… - Она безнадежно махнула рукой.

– Я понимаю, дорогая, о чем ты…

– Еще бы не понимать. - Пэт невесело усмехнулась. - Мы слишком долго жили с тобой в одной комнате, Сандра. - Вспомнив о монастырской школе, она поежилась. - Бррр… Хоть Швейцария и красивая страна, но я просто леденею, когда вспоминаю школьную жизнь. - Она слабо улыбнулась. - А может быть, она мне кажется такой ужасной из-за этого. - Пэт помолчала. - Ведь у тебя не осталось такого отвращения, правда? Ты без всякого ужаса вспоминаешь школу? И сестер в монастыре. Тебе больше повезло в жизни, Сандра. А мне… Я так ждала, когда они начнутся… Как у всех… Как у тебя… Знаешь, как я тебе завидовала! Даже когда у тебя зверски болел живот. - Она засмеялась. - Ты можешь поверить, что я способна завидовать боли? А потом был ультразвук, после которого докторша сказала, что мне нечего ждать. Ничего не будет, никаких месячных. И их не было ни разу. Она сказала, что у меня врожденный дефект, от природы недоразвитые яичники. А это значит - у меня никогда не будет детей.

Сандра молчала. Все это она знала. Включая диагноз. Неважно, что Пэт до сих пор не говорила ей, как именно он звучит. Но Сандра проштудировала горы книг по медицине и все поняла. Еще раньше, чем Пэт. Она не стала рассказывать подруге о том, что узнала, - не хотела быть глашатаем дурных вестей.

– Что теперь говорят врачи? - требовательно спросила Сандра. - Не могут же они сказать…