– О, мои дамы беседуют! Какие значительные у них лица!

Говард, на котором из одежды были только шорты, закрыл собой дверной проем. Мышцы на груди и на плечах перекатывались под красноватой от загара - как у многих блондинов - кожей. Возможно, будь такая кожа у кого-то другого, ее мясной оттенок отвратил бы Сандру. Однако на Говарда она смотрела с удовольствием. Удивительно, но он сейчас был без своего любимца саксофона.

Сандре не раз приходила в голову мысль, что инструмент, которым столь блестяще владеет Говард Нистрем, было бы правильнее называть саксофон. И не нужны никакие объяснения, почему именно так, а не иначе. Каждое движение, каждый жест, даже интонация, с которой он произносил и случайные, ничего не значащие слова, указывали: перед тобой мужчина. Сандре казалось, она ощущает в воздухе мощный запах тестостерона. Надо же судьбе, природе или еще каким-то силам бросить в объятия друг друга этих двоих!

Казалось бы, Говарду куда больше подошла бы такая горячая женщина, как Сандра, а не холодная от природы Пэт.

Почему бы… Нет, нет, нет…

У Сандры, слава Богу, работали не только гормоны, но и мозги. Не смей! - говорили они ей. Говард - для Пэт.

И Сандра не смела.

Говард подошел к Пэт, наклонился и поцеловал в макушку.

– Детка, по-моему, ты плохо спала. Я тебе не дал, да? Все любовь и любовь, а когда начнется жизнь? Я вот что тебе скажу, Пэт: вся наша жизнь будет сплошная любовь. Сан, - он повернулся к Сандре, - она рассказала тебе о моем предложении?

Сандра кивнула, горящими глазами следя за Говардом и Пэт. В голове одна мысль цеплялась за другую. Да, да, да. Надо вот так и поступить. Я сделаю доброе дело для своих друзей, а они…

Что ж, это выход. Пэт уже давно имеет право распоряжаться своими деньгами, подписывать чеки…

Пэт откинулась и уперлась светлым затылком в красноватый живот Говарда. Его голубые глаза смотрели вдаль.

– Ну как? Вам понравился "Двойной марш"? По-моему, это великая вещь для сакса. Я прав?