Костя и Петя встали в самый центр лаборантской, куда показал Изобретатель. Теперь оба были взволнованны, но старались не показывать этого друг другу. Лаэрт Анатольевич включил какой-то рубильник, встал рядом с ребятами, вытер лоб и дрогнувшим голосом объявил:

– Готовность десять секунд!

Было видно, что он тоже волнуется: когда он поднял руку с часами, чтобы следить за секундной стрелкой, рука тоже дрогнула. И тут же все вокруг исчезло, наступил полный мрак, но тотчас над головами Кости, Петра и Лаэрта Анатольевича вспыхнуло яркое и жаркое солнце.

Они стояли на улице рядом с причудливой конструкции будкой, на которой были знакомые слова «Союзпечать». По улице в разные стороны сновали машины, каких в их времени еще не было, однако встречались иногда и выглядевшие как-то старомодно «Волги», «Жигули», «Москвичи». Прохожие были одеты кто как.

Увидев киоск, Петя обрадовался:

– Вот сейчас мы и узнаем точно, куда попали, – сказал он.

Прежде чем его успели остановить, он оказался у окошка киоска. За стеклом, среди журналов и газет со знакомыми и незнакомыми названиями, он вдруг узнал «Пионерскую правду».

– Дайте, пожалуйста, – попросил Петя симпатичную девушку-киоскершу в огромной кепке с надписью «Пресса» и протянул копейку.

– Две, – сказала девушка.

– Мне ведь одну газету, – ответил Петр.

– Один номер и стоит две копейки, – донеслось из окошка, – ты что же, «Пионерской правды» никогда не покупал?

Петр удивился, но еще одну копейку дал. В конце концов у каждого времени должны быть свои законы и свои цены.

И точно, развернув газету и вернувшись к Изобретателю и Косте, которые, возмущаясь, тут же стали выговаривать ему за легкомысленный поступок, Петр убедился, что «Пионерка» действительно стоила не одну копейку, как всегда, а две. Впрочем, это было не так уж важно. Главное, он прочитал дату: 24 мая 2002 года. Итак, теперь можно было в течение нескольких минут наблюдать, что происходит в Москве 24 мая 2002 года.