Костя пожал плечами.

– Значит, шея у него просто могла очень сильно вытягиваться. Посуди сама, если туловище диплодока так и не появилось в нашем времени.

– Ой, – сказала Марина, схватывающая все на лету, – не появилось? А может, мы сделали важное научное открытие. Никто не знал, что шея диплодока могла вытягиваться, а мы теперь знаем. Давай напишем статью в научный журнал, а?

Степан Алексеевич поправил галстук и откашлялся. Увлекающийся все больше и больше Лаэрт Анатольевич смолк. Вид у директора был теперь суровым и непреклонным. Степан Алексеевич должен был дать оценку всему, что произошло.

– Значит, так, Лаэрт Анатольевич, – произнес он, – завтра же вы представите мне подробную объяснительную записку. Я понимаю, что машина времени – это великое изобретение, но вы тоже подумайте и поймите. Вы представляете, чем все это могло кончиться? А что, если бы этот временной канал, как вы говорите, оказался пошире и этот, как его… диплодок, прошел бы его целиком и стал разгуливать по школе, вышел бы в город? А нам происшествий, сами знаете, и без того хватает.

– Но это машина времени, Степан Алексеевич, это эпохально, – слабо возразил Лаэрт Анатольевич, – мы опередили свое время…

Степан Алексеевич одернул пиджак.

– По машине времени я приму отдельное решение, – сказал он твердо. – Пока же на кабинет физики будет наложен засов и дверь опечатана. Занятия по физике пока будете проводить, – на мгновение директор задумался, – ну, скажем, в столярной мастерской.

На пороге лаборантской уже некоторое время стояла Вера Владимировна. Она была все еще бледна, но уже окрепла духом.

– Ребята, – начала она тихим голосом, – я все поняла. Лаэрт Анатольевич построил машину времени, но, как всегда у него бывает, произошла какая-то неполадка. Это, однако, не повод прерывать начатый разговор об эпохе Ярослава Мудрого. Прошу всех занять места в кабинете истории.