А возле него лежал тот самый клинок без ножен, небольшой заряженный арбалет и колчан с болтами. Он молча протянул мне какую-то лепёшку, я села и взяла её. Костерок был совсем маленьким, не дымил и давал больше света, чам тепла. Я уселась поближе к огню и принялась жевать лепёшку. Тут мой спаситель вдруг ни с того, ни с сего схватился за клинок и будто бы растворился в кустах. Бесшумно так, что ни одна веточка ни колыхнулась. Вот, думаю, попала, так попала.

Мой мозг по-прежнему не желал задумываться над глобальными вопросами типа "что это за место", "каким образом я здесь оказалась" и вообще, "что здесь происходит?". Он просто дал мне понять, что здесь может быть небезопасно (такие клинки просто так не носят, да и нормальное состояние арбалета — разряженное), а также то, что языка его я не понимаю. Но с голода не помру, так как лепёшка оказалась не только съедобной, но и вкусной. Ночевать в лесу одной без костра тоже не придётся. Ну и хорошо. Страха абсолютно не было, что, наверное, было самым удивительным.

Я ещё успела удивиться этому, а затем почувствовала два толчка в предплечья и резкую боль. Грудь подалась вперёд, я потеряла равновесие и единственное, что я смогла — завалиться как мешок с мукой не прямо в костёр, а набок. Предплечья разрывались от боли, и через мгновение я поняла, почему: из них торчали две арбалетные стрелы, прошедшие насквозь. Руки не слушались абсолютно. Изменить положение тоже не получалось. Я замерла, пытаясь хоть как-то прекратить эту боль, но ничего хорошего из этого не получилось. Перед глазами опять всё поплыло. Я услышала топот ног, затем голос, что-то говоривший с явным удовольствием и поддёвкой. Смех трёх или более голосов ответил первому. Очень смешно. Не их ли искал мой приятель? Затем меня грубо (носком давно нечищеного сапога) перевернули на спину под всё тот же смех. Я увидела давно не мытые, небритые лица с дурацкими ухмылками, которые плавно сползали с этих озверевших лиц.