Роксана Мендер знала: остановиться означает погибнуть. Она была близка к полному изнеможению и заставляла себя двигаться только волевым усилием. И дело было не в температуре намного ниже нуля, а в ледяных клыках снежного шквала, с легкостью проникающих под одежду и впивающихся в кожу. Смертоносное дремотное оцепенение постепенно обволакивало сознание, лишая способности сопротивляться. Роксана шла медленно, одной ногой нащупывая дорогу, а затем подтягивая к ней вторую, но все равно то и дело спотыкалась на неровностях ледяного поля. Дыхание ее давно сделалось частым и прерывистым, как у альпиниста, пробивающегося к вершине гималайского восьмитысячника без кислородной маски.

На зрение рассчитывать не приходилось: ветер с бешеной злобой швырял пригоршни ледяной крупы в лицо, защищенное, помимо капюшона меховой парки, еще и толстым шерстяным шарфом. Хотя Роксана позволяла себе выглянуть, прищурившись, в крошечную щелку между его слоями не чаще раза в минуту, глаза ее покраснели и слезились. Особенная досада разобрала миссис Мендер, когда, взглянув вверх, она увидела над головой чистое голубое небо и ослепительно яркое солнце. Роксана знала, конечно, что подобное явление в Антарктике не редкость, но легче ей от этого не стало.

Роксане еще повезло: будь на ней европейская одежда, холод сковал бы ее тело в считанные минуты.