- Нуала. Нет, Эленора. Нет, Полли… нет, подожди! Нуала мне нравится больше. Да, зови меня Нуала.

Она растянула имя, как будто в нем было много «у»: Ну-у-у-у-у-у-а-ла. На ее лице играла самодовольная полуулыбка, которая так подходит моей собственной физиономии.

- Точно?

Она посмотрела на свои ногти:

- Женщина всегда имеет право передумать.

- А ты - женщина? - спросил я.

Нуала мрачно на меня покосилась:

- Задавать такие вопросы неприлично.

- Ой, а я и не подумал… Ну так что, мы знакомы?

Она махнула на меня рукой:

- Помолчи, а? Я слушаю музыку.

Нуала до упора отодвинула сиденье, уставилась в потолок и закрыла глаза. Мне в голову пришла ужасная мысль, что она слушает музыку не по радио, а какую-то другую, далекую, слышную только ей. Лучи послеполуденного солнца лились в машину сквозь боковое окно, подсвечивая целую галактику веснушек на ее щеках. Веснушки почему-то выглядели неправильно: слишком невинно. Слишком по-человечески.

Она открыла глаза и сказала:

- Значит, ты - волынщик.

Чтобы сделать такой вывод, сверхъестественные способности не требовались. Пока я играл для Билла, меня мог услышать любой прохожий; и все равно я искал второй смысл в ее словах.

- Да. Причем отличный.

Ехидно улыбаясь, она пожала плечами:

- Ничего такой.

- Пытаешься меня разозлить?

- Просто слыхала и получше. - Нуала повернулась ко мне, и улыбка исчезла. - Я слышала ваш разговор, волынщик. Здесь тебе делать нечего. Хочешь преуспеть в том, чем занимаешься?

Предупреждающие покалывания превратились в острую боль.

- Глупый вопрос. Ты уже знаешь на него ответ, иначе не спрашивала бы.

- Я в состоянии тебе помочь.

Я прищурился, подбирая слова.

- Каким образом?

Краем глаза я наблюдал, как она вытянулась на сиденье и вдруг резко подалась ко мне: