- Хочешь рассмотреть? - Он положил ложку и начал стаскивать его с пальца.

В ушах у меня запела тошнотворная, неуверенная мелодия, и я увидел, как Салливан падает на пол, встает на четвереньки, и его рвет цветами и кровью.

Я на секунду зажмурился. Когда я открыл глаза, он все еще возился с кольцом.

- Не надо, - я замотал головой, - я не хочу на него смотреть. Пожалуйста, не снимайте.

Сначала сказал, потом подумал, нормально ли это прозвучало. Пожалуй, больше похоже на слова какого-то психа, но Салливан, кажется, не заметил. Правда, кольцо оставил в покое.

- Ты не дурак, - продолжил он. - Я уверен, что ты понимаешь, почему я тебя позвал. Мы - школа музыкального профиля, а ты фактически закончил ее с отличием еще до того, как поступил. Я смотрел твои данные. Ты не мог не знать, что у нас нет преподавателей твоего уровня.

Если я матери не признался, почему я здесь, то первому попавшемуся преподу я тоже не скажу.

- Может, я все-таки дурак?

Салливан покачал головой:

- Я дураков повидал, ты на них не похож.

Я чуть не расплылся в улыбке. А он ничего, молодец.

- Хорошо, предположим, что я не дурак. - Я отодвинул тарелку с хлопьями и облокотился на стол. - Предположим, я знал, что не найду здесь Оби-Вана от волынки. Также ради удобства предположим, что я вам не скажу, зачем я пошел сюда учиться, - если, конечно, мы исходим из того, что у меня была причина.

- Согласен. - Салливан посмотрел на часы и снова поднял глаза на меня. Его взгляд был внимательным, не преподавательским. - Я спросил Билла, что с тобой делать.

Я не сразу вспомнил, что Билл - преподаватель волынки.

- Он сказал, чтобы я просто оставил тебя в покое. То есть дал бы тебе возможность заниматься в то время, когда у тебя назначен урок, и успокоился. Но, по-моему, это - извращение идеи музыкальной школы. Ты согласен?