Удобней перехватив ее ягодицы одной рукой, он чуть изменил положение крошки, чтобы ее промежность оказалась как раз напротив его возбужденного паха, довольный хриплым стоном, которым она одобрила такой маневр, и уперся свободной рукой в панель управления, блокируя лифт неоднозначной командой. Кабинка замерла. А кого это интересовало тут?

Ладонь девушки, уже скользила вниз, по передней планке его черной хлопковой рубашки, не расстегивая, срывая пуговицы резким движением тонких пальцев.

— Их слишком много для обычной рубашки, — с насмешкой проворчала она.

— Не думаю, детка, просто кто-то обделен терпением, — он усмехнулся, понимая, что ей не терпелось добраться до его кожи.

И когда ее губы, наконец-то, добрались до желанной цели, чуть мешая ему целовать и облизывать ее шею, она с жадностью припала к его груди, целуя, царапая его своими зубками.

— И правда, — пробормотала она, словно конфету, обводя языком его сосок, — только кто? — и резко качнулась бедрами навстречу его телу.

Горячая штучка, под стать ему.

Но и он мог ответить тем же. С низким звуком, почти рыком, сорвавшимся с его губ, он потянул за вырез ее платья, обнажая грудь, лишь немного прикрытую кружевным бельем. Серебряного оттенка.

Не утруждая себя избавлением от него, он накрыл губами сосок, чуть прижимая, втягивая в себя, ударяя по нему языком. И немного отстранился, облегчая ей расстегивание ширинки на своих джинсах.

Пальцы крошки были жадными, сильными, когда она сжала ими его напряженный и горячий член, настойчиво требуя этим движением, чтобы он перестал тратить время, и немедленно погрузился в нее.