И эта ночь…

Это было что-то.

Даже с Тэдом у нее никогда не было такого. Ее учитель, во всем, от профессии, до секса, никогда не будил в ней такой страсти, такого чувственного голода, как Дэвид.

Вчера, ей казалось, что она умрет, если он немедленно не возьмет ее, и это повторялось снова и снова. Словно бы, стоило его телу чуть отдалиться, и на нее набрасывалась опустошенность, злобно вонзая зубы в душу Бастет. А секс с ним…, он убирал это, делал ее недостижимой для пустоты, которая так долго была частью жизни, даря ей странное чувство полноты и защищенности.

Бред, безусловно. Но…

Это было… неожиданно, а оттого, настораживающее и странно.

Никто после гибели Тэда не затрагивал ее. Ни на кого она не обращала внимания после того, как похоронила человека, которого, как всегда считала, любила.

Но теперь, ей уже сложно было говорить с уверенностью. Ее память подрастеряла моменты, которые подпитывали бы в ней подобную уверенность. Осталась только глухая обида за то, что он когда-то втянул ее во все это, когда она была еще ребенком, а потом…, бросил, оказавшись слабее. Проиграл более сильному, когда не имел на это права.

И с каждым пустым днем существования, обида понемногу перерастала в ненависть к мертвому.

Подчиняясь давлению тела Дэвида, она забыла и об этом. Он оказался неожиданно сильным. Не таким, каким она могла бы себе представить владельца увеселительного заведения.

Бастет почти могла поклясться, что Дэвид был подобен ей.

Он был хищником.

Хитрым, опасным, смертоносным. И, в отличие от самой девушки, он не испытывал пустоты, полностью удовлетворенный сознанием того, кем являлся.