Лорд Кассилл Маракайн спустился с крыльца своего дома, расположенного в северной части Прада, и с удовольствием глубоко вздохнул. Незадолго до рассвета прошел дождь, и свежесть воздуха бодрила, вливала в тело новые силы – Кассилл вновь пожалел, что придется провести такое замечательное утро в тесноте королевского дворца. Дворец располагался примерно в миле, и его стены из розового мрамора посылали во все стороны яркие блики, пробивающиеся даже сквозь густые ряды деревьев. Кассилл был бы не прочь прогуляться пешком, но в последние дни у него не хватало времени даже на эту маленькую радость. Королева Дасина с возрастом стала весьма раздражительной, и если он опоздает на прием, она, без сомнения, очень и очень рассердится.

Он подошел к своему экипажу, забрался внутрь и кивнул кучеру. Запряженная четверкой синерогов карета немедленно тронулась. Подобная упряжка лишний раз подчеркивала привилегированный статус Кассилла. Еще лет пять назад закон запрещал запрягать в повозку более одного синерога, так как животные были крайне необходимы развивающейся экономике планеты, и даже теперь редко можно было встретить экипаж, запряженный целыми четырьмя синерогами.

Эту карету лорд Кассилл получил в дар от самой королевы и для поездок во дворец всегда, из вежливости, избирал именно этот экипаж, хотя жена и сын частенько пошучивали насчет того, что к старости он чересчур размяк. Кассилл не принимал их насмешки всерьез, хотя и сам начал подозревать, что слишком уж пристрастился к роскоши и помпезности в обыденной жизни. Неугомонность и тяга к приключениям, свойственные его отцу, казалось, перепрыгнули через поколение и воплотились в юном Толлере. Лорд Кассилл неоднократно спорил с мальчиком по поводу его безрассудства и старомодной привычки таскать повсюду меч, но старался не доводить дело до конфликта: его постоянно преследовала мысль, что им движет обыкновенная ревность, ведь Толлер буквально боготворил давным-давно умершего деда.