И, в этот момент, когда ее стон изменил свою тональность, когда он зазвучал другой мелодией — Макс понял, что никогда не избавится от этого…, от своего сумасшествия.

От безумия, ломающего его.

От ненависти…

И смерть его создателя и Лейлы, не могла, и не изменила ничего в этом.

Потому что, он не только, и не столько их ненавидел…

Вдавливая тело Элен в гранитный пол, зная, и упиваясь ощущением ее подавления и боли, вампир осознал, что именно себя, он ненавидел все это время…

И, последнее, что оказался способным сделать его разум, до того, как полностью сдаться, покоряясь давлению безумия… — с силой отбросить от себя Элен, пусть и зная, что причиняет новую боль, оставляя синяки… возможно… переломы…

Это, казалось лучшей альтернативой смерти, которой требовало его безумие…

Приказывая себе не слышать ее стон, полный боли, зажимая ее крест в кулаке…, прожигая мышцы до кости…

Максимилиан растворился во тьме, не готовый к тому, что принесли эти ощущения, пережитые им без боли….

* * *

То же утро, замок Макса…

Он знал, что сделал.

Вампир дал ей шанс.

Еще тогда, когда разум был ведущим в этой дикой пляске с его безумием.

Использует ли она его?

Позволит ли он ей в полной мере сделать нечто подобное?

Максимилиан не знал ответа на это.

Он не думал об этом тогда, когда разводил пальцами железо оков, охватывающих тонкую руку. Просто, в тот момент, мужчина хотел, чтобы Элен коснулась его кожи, с той же неистовостью, с которой сам хотел касаться ее.

Сейчас, ему было, даже интересно, достанет ли ей силы и выносливости осуществить столь мизерную возможность…

Хватит ли его воли на то, чтобы позволить это ей…

Это казалось сомнительным… и на первый, и на повторный взгляд.