В нужное место удалось перенестись – это здорово, но что делать дальше?

Подкрасться, схватить за любую выступающую конечность и постараться вспомнить лицо Халка Конрада? Но ведь Лагерфельд – тоже тренированный боец: даже спящий съездит по голове и только потом будет разбираться, на чье имя заказывать надгробие.

Неслышно переступив с ноги на ногу, я попыталась унять трясущиеся руки. Ну и работа мне досталась! Но выхода нет, нужно подойти ближе и попытаться провернуть все, как можно быстрее.

От паники желудок скрутило, а ноги сделались желеобразными сосисками.

Быстро! Главное, все делать быстро… Меньше думаешь – быстрее делаешь.

К Лагерфельду я подобралась на цыпочках. Лежит ровно, не храпит, но вроде бы дышит. Одна из рук, напоминающая по толщине бревно и бугрящаяся мышцами, находится ближе всего ко мне.

«Вот за нее и схвачусь…»

Все, произошедшее после, я помнила едва ли.

Не успела я коснуться доктора, как запястье мое было перехвачено жестким и, признаться, болезненным захватом, тело перелетело через спящего (как я думала) мужчину и упало по другую сторону кровати, голова пропечатала подушку до самого матраса, после чего сам Стивен за секунду оказался верхом на мне с занесенным для удара кулаком.

Я пронзительно завизжала и зажмурилась, одновременно вызывая в памяти лицо Халка.

Очнулись мы в той же позе, но на полу чужой гостиной. Злой взгляд медовых глаз, пришпиленный к моему лицу, взъерошенные со сна русые вихры и отведенный для удара кулак. Точно Лагерфельд. При ярком свете ламп и все еще в одних трусах.

Я едва не обмочилась от паники, но визжать все-таки перестала, промычав что-то нечленораздельное: язык в формировании слов отказывал.

Рассмотрев, наконец, кто под ним находится, доктор недоброжелательно выругался, опустил руку и поспешил подняться с меня. Шумно дыша и едва помня себя от ужаса, я последовала его примеру. Руки тряслись так, будто я сутки напролет водила гоночный болид не по асфальтированной дороге, а исключительно по лесам и полям.