– Черт, Джордж! Ты такой тихий, я и забыла, что ты здесь.

– Почему ты называешь его Джорджем?

– Ну, так ведь он не разговаривает… эээ, не разговаривал, не могли же мы называть его "эй ты".

– Его и правда зовут Гаретт Ши? – спросила Джессика, подавшись вперед. – Как ты узнала?

Антония пожала плечами. Она не собиралась объяснять все это: "иногда, в дополнение к видениям, факты возникают у меня в голове, их невозможно отделить от того, что я вижу".

Вероятно, и так они уже были готовы выпинать отсюда ее подтянутую задницу. Она была в этом уверена. Как же тяжело их понять! Кроме Джессики, которая пахла интересом и надеждой, что было довольно-таки приятным ароматом. Но остальные… ничего. Это сводило с ума и также нравилось.

– Гаретт, – произнес Гаретт, кивая.

Тина и Синклер взглянули друг на друга, а затем – на Антонию.

– Мы, и правда, не привыкли к тому, чтобы впускать незнакомцев, которые… эээ, вторгаются в нашу жизнь…

Королева закрыла лицо руками. Ногти у нее были выкрашены в сиреневый цвет – привычка мартышек, которую Антония находила совершенно нелепой. По крайней мере, королева их не грызла.

– О Боже мой, поверить не могу, что у вас хватило наглости сказать такое.

– Это совершенно другое дело, любовь моя. Как я говорил, это не в наших привычках, но у тебя, кажется, есть информация, которая может нам пригодиться.

– Ой, – протянула Антония. – Перестань или я расплачусь.

Все почему-то посмотрели на Джессику, которая сказала:

– Эй, да здесь куча места – для нее или кого другого. Пусть остается.

– Джессике принадлежит дом, – объяснила королева.

– Аа, – ответила Антония, сбитая с толку.

– И, прости, ты, наверное, уже представилась, но я не расслышала.

– Мое имя Антония Вулфтон.

По неясной причине от этого королева побледнела.

– Нет. Это не твое имя, правда? Антония?