Вот что написано на моей надгробной плите.

— Это вгоняет в депрессию, — заметила Джессика Уоткинс, моя лучшая подруга.

— Это странно. — Моя сестра, Лаура Гудман, уставилась на надпись. — Это очень, очень странно.

— Наша милая лишь отдыхает? — спросила я. — Что это, черт возьми, должно значить?

— Я думаю, это мило, — нерешительно высказалась моя сестра.

Она выглядела как мечта старого извращенца с этими ее длинными, цвета жженого сахара, белокурыми волосами, большими голубыми глазами и в красном пальто. Вы знаете, как иногда дети священников начинают безумствовать, когда им наконец удается сбежать от своих родителей? Лаура была дочерью дьявола (нет, правда), и поэтому ее способ мятежа состоял в том, чтобы быть настолько доброй и милой, насколько это вообще возможно. Подлый план.

— Немного необычно. Большинство людей, которых я знаю, выбрали бы цитату из Библии, но твоя мама, безусловно, думает иначе.

— Учитывая то, что произошло, — ответила Джесс, проводя рукой по своим зализанным в хвост черным волосам, — звучит немного пророчески, тебе не кажется?

Как обычно, когда она убирала волосы, она зачесывала их назад так туго, что ее изогнутые брови придавали ей удивленный вид. Хотя вполне возможно, учитывая то, где мы сейчас находились, она действительно была удивлена.

— Я думаю, моя собственная могила — это самое последнее место, где я хотела бы оказаться 17 декабря, вот что. — Уныло и противно. Это все праздники.