Я на цыпочках спустилась в холл и тихо постучала в дверь кабинета Синклера. Он мог бы быть его спальней, но он здесь не спал, а спал со мной в моей комнате. Но вся его одежда и вещи были здесь. Я уверена, что это что-то означает, но не хотела беспокоиться об этом сейчас.

— Эрик?

Я говорила шепотом, прекрасно зная, что он услышит. Но я хотела сохранить наш разговор в секрете настолько, насколько могла.

— Да?

Он тоже шептал.

— Я могу войти?

— Зачем?

Я обернулась.

Он стоял в коридоре, усмехаясь. В руках у него были вешалки, завернутые в пакеты, с чистым бельем из химчистки. Деревянные вешалки. Куда бы он ни пошел, он испытывал судьбу.

— Ты же знаешь, что я ненавижу, ненавижу, ненавижу, когда ты подкрадываешься ко мне. Ты же знаешь это, верно?

— Возможно, ты когда-то упоминала об этом.

Он обошел меня, открыл дверь и остановился в стороне, чтобы я я могла войти.

— В какие ужасные дела ты успела ввязаться за последние четыре часа, что мы не виделись? Я не могу представить себе, что еще могло привести тебя в мою комнату. Неужели ты наконец уступила своему главному желанию и убила Антонию?

— Я хотела….

— Возможно, ты похитила малютку Джона, для его же собственной пользы, и теперь пришла сообщить мне, что я буду его новым папочкой?

— На самом деле я хотела…

Я сделала паузу. Лучше покончить с этим прямо сейчас.

— Я пригласила Джона остаться у нас.

Он вытаскивал каждый темный костюм из пластикового пакета и тщательно рассматривал его, прежде чем повесить на вешалку. Посредине этого процесса он рассмеялся.

— Какое совпадение! А я пригласил на завтрак папу Римского.

— Нет, я серьезно.

Он взглянул на меня и нахмурился. Он всего лишь слегка нахмурился, а почти все солнце и веселье исчезли из комнаты, когда ушла его улыбка.