— Я был рад видеть и тебя в этот поздний час, — заметил Ник. — Я уже несколько недель хотел это сказать, но все так…ты понимаешь. Работа.

— Конечно, — ответила Джесс. — Чем я могу помочь?

— Ну, капитан упомянул, что видел тебя на новой выставке Уокера, и я знаю, что тебе такое нравится. Не знаю, слышала ли ты (наверное, слышала), что в эти выходные открывается новая выставка Мэттью Барни, и я подумал, не захочешь ли ты сходить туда.

— Было бы очень шур-шур-шур…

— Как невежливо, — прокомментировал Синклер.

— Тихо!

— Шур-шур-шур? — черт! Они шли через весь дом. Между мной и передней дверью было еще около восьми дверей.

— Дорогая, чтобы там не происходило, она вернется и сразу же расскажет тебе.

— Да, да. — я развернулась. Синклер, как обычно, нарушал мое личное пространство, и (тоже по обыкновению) выглядел так, словно его это развлекало. — Мне просто было интересно.

— Любопытничаешь?

— Исследую, — уперлась я. — Как журналистка.

Он положил руки мне на плечи и поднял меня, чтобы поласкаться. Ноги мои болтались на высоте добрых шести дюймов от пола, и я пнула его — или скорее слегка задела, потому что мне было так интересно, о чем болтали те двое. Эрик уткнулся носом в основание моей шеи, но не укусил — самый романтический жест, который может совершить вампир.

Думаю, это звучит романтично и все такое, и вроде как — так и есть, но просто сложно вот так висеть, понимаете ли. Так что я немного попыхтела, пока залезала на него, упираясь лодыжками, и скрестила ноги за его спиной, а руками обвила шею.

— Как замечательно, — заметил он. — От этого на ум приходят более занимательные вещи, чем происходящие здесь события.