— Ну, не знаю. Сложно сводить друзей…так неловко становится, если все проходит плохо.

— Погоди-ка минутку! — заорала я. — Эрик Синклер! Ты знал, когда она вернулась в комнату…ты слышал их разговор?

— А что нового? — спросила Джесс. — У вас, ребята, слух как у кошек. Охренительно напряжно это, вот что.

— Ты можешь говорить со мной, обжиматься и подслушивать их одновременно, но не можешь встретиться с флористом, потому что у тебя конференц-звонок из Парижа?

— Думаю, нам нужно сосредоточиться на том, — ответил Синклер, — что Джессика оденет на открытие выставки.

Моя подруга прыгала с одной ноги на другую. Я не видела ее в таком возбужденном состоянии с тех пор, как однажды она смогла снизить свои налоги до шестизначной цифры.

— Я думаю, мое черное платье от Донны Каран.

— Нет, нет. Во-первых, там все женщины будут в этих строгих маленьких черных платьях.

— Верно сказано, — признала я, моментально отвлекаясь.

— Во-вторых, у тебя замечательная кожа, которую ты должна подчеркнуть.

Джесс внимала каждому его слову.

— Правда, Эрик?

— Дорогая, да у тебя скулы как у египетской королевы. Ты же просто Тигровая Лилия. И ты должна (и будешь) выделяться на фоне незатейливых и тусклых миннесотских маргариток.

— Аллее?! — сказала одна из таких маргариток.

На меня не обратили внимания.

— Эрик, как мило.

— Я не мил, дорогая. Итак. Вернемся к делу, — он начал вышагивать. Я гадала, зачем я вообще в эту ночь из кровати выбралась. — Ты будешь неплохо смотреться, например, в оранжевом от Трейси Риз.

— С открытой спиной? Думаешь, для Уокера это подойдет?

— Тогда в ситцевом с маками от Кей Ангер, — предложил он.

— Должна сказать Синклер, ты не боишься цвета, — прокомментировала я, безуспешно пытаясь повлиять на тон Синклера. — Это разве не платье с зелеными цветами? Каждый размером с голову?