Вокруг мерцали огни города, напоминая мне о Рождестве… а также о том, что для меня все праздники уже позади. Внизу проезжали редкие машины, где-то неподалеку слышался женский смех. Ну что ж, хоть кто-то сейчас веселится.

Встав на невысокий бордюр, я постаралась не обращать внимания на побежавшие по спине мурашки. Несмотря на то, что я и так уже была мертва, мне как-то не хотелось смотреть вниз. Усилием воли я переборола желание шагнуть назад, на безопасное место.

Ха!.. Безопасность… Что это вообще такое?

Я погибла несколько дней назад, и мне больше не о чем сожалеть. При жизни я была не такой уж и плохой девочкой, и мне, черт возьми, воздастся за все мое добро… Также, как и за зло. Я не намерена бродить повсюду, словно зомби, пугая людей и претендуя на какое-то место в этом мире.

– Боже, – промолвила я, удерживая равновесие, – это я, Бетси. Я иду к тебе, приготовь, пожалуйста, гостевую комнату.

Нырнув с крыши, я стремительно понеслась вниз, преодолевая желание свернуться в комок. Полет продлился недолго, и через пару мгновений я впечаталась в асфальт – прямо лбом, как и рассчитывала. Что не входило в мои расчеты, так это ужасная, просто невыносимая боль, заполнившая голову сразу же после удара о землю. И главное, что я не только не увидела нашего возлюбленного Господа, но даже и сознание не потеряла.

Обхватив голову руками, я застонала. Затем, когда боль утихла, медленно поднялась на ноги.

Тут-то меня и сшиб мусоровоз, выехавший на утренний сбор «урожая». Я только успела увидеть перекошенное лицо водителя, который, судя по движению губ, выкрикнул что-то вроде: «О Боже!.. Женщина, разуй глаза!» Затем мой лоб пришел в соприкосновение с решеткой радиатора, и я отлетела назад. Шмякнувшись задницей об асфальт, я снова растянулась на дороге. Мягкому месту было, конечно, не так больно, как голове, но ненамного. Некоторое время я не шевелилась, всерьез обдумывая, стоит ли мне вообще подниматься. И решив наконец, что лежать здесь вечно все равно не смогу – видимо, я просто не создана для того, чтобы подолгу где-нибудь отлеживаться, – я начала не спеша вставать.