Безумие. Вот что это было.

Ивар стоял перед донжоном

Все эти годы после Одинсбригга он никогда не находился среди такого множества людей. Обычно его призывали куда — нибудь в изолированное место — в сельскую часовню, в маленькое поместье, на лесную поляну — и только немногие доверенные лица знали, кто он и что сделал. Когда в редких случаях он осмеливался приехать в город, он держался окраин, где убежище леса было на расстоянии лишь нескольких шагов. Теперь, он был здесь, под опекой мощного замка, с армией, расположенной лагерем во дворе и во всем городе за стенами. Каждая косточка в его теле кричала, что это место было ловушкой, что его поймают здесь, в этих стенах, что подобие жизни, которую он, наконец, собрал по кусочкам за последние три десятилетия, будет разрушено.

Да, это, несомненно, было безумие, но все же он собирался идти в башню, потому что Вильгельм приказал ему приехать, и он хотел знать, почему. Ивар глубоко вздохнул и поднялся по ступеням к двери.

— Сэр Иво де Вэсси, — сообщил он страже, используя имя, под которым он был известен этим норманнам.

— Солар

От толпы у Ивара перехватило дыхание: дворяне, рыцари и слуги двигались и разговаривали друг с другом, собаки дрались за кости; jongleur

— Вы опоздали, де Вэсси, — сказал Вильгельм Руфус, сын Завоевателя и король всей Англии. — Я велел вам явиться ко мне в пятницу.

— Все еще пятница, Ваша светлость.

— Только — только, — проворчал, вставая, Вильгельм. Он медленно кружил вокруг Ивара, его зеленые домашние туфли шаркали по каменному полу, взглядом он сверлил макушку Ивара. — Колокола аббатства уже звонили для вечерней службы.