А ключа не было там, где Клер обычно оставляла его, — в разбитом, покоробившемся выдвижном ящике. Чем дольше она шарила среди всякого мусора, тем сильнее ей становилось не по себе. Странные вещи, однако, хранил у себя Мирнин. Книги, конечно; ну, книги она любила. Маленькие, деформированные мертвые создания в спирту. Склянки с отходами… по крайней мере, она надеялась, что это отходы. Некоторые выглядели слоистыми и красными; может, это кровь?

Ключ исчез. Как и некоторые другие очень важные вещи.

С неприятным ощущением пустоты внутри Клер выдвинула наполовину сломанный ящик, где держала пакет со всем тем, что требовалось для введения Мирнину транквилизаторов, в том числе и с запасом лекарств.

Все это тоже исчезло. Только отсутствие пыли в одном месте указывало на то, что здесь что-то лежало.

Это означало, что если — когда — Мирнин впадет в неистовство, у нее не будет под рукой стреляющего дротиками пистолета, чтобы ввести ему лекарство. И инъекцию она сделать не сможет — коробочка со всем необходимым для этого лежала в том же пакете. Остались только лекарства, которые она носила при себе, — всего два маленьких пузырька в кармане.

Итог: дело дрянь.

— Хватит! — приказала ей Амелия и посмотрела на телохранителя. — Знаю, это нелегко, но не мог бы ты…

Он уважительно кивнул ей, сделал шаг вперед, взялся за замок…

Его руку охватило пламя!

— О господи! — воскликнула Клер.

И тут же зажала рот рукой — ведь вампир-то молчал. Его лицо исказилось от боли, но он каким-то образом сдержался и даже продолжал дергать и крутить посеребренный замок, пока, с визгом металла, не вырвал его вместе с засовом.

И уронил на пол. Рука продолжала пылать. Клер схватила первое, что подвернулось, — грязную старую рубашку Мирнина, валявшуюся на полу, — и начала сбивать огонь. Запах горелой плоти, вид пострадавшей руки — все это вызвало у нее рвотные позывы. Телохранитель по-прежнему не кричал; зато она чуть не завопила вместо него.