Клер постаралась сформулировать следующий вопрос таким образом, чтобы он был понятен только Шейну — даже если их подслушают.

— Когда можно ожидать его?

— Скорее всего, в ближайшие дни. Однако ты знаешь, как обстоит дело. Теперь мне ничего не сообщают.

Улыбка Шейна приобрела мрачный оттенок. В прошлом он посмел воспротивиться отцу из-за Клер, и это означало, что он разорвал связь с последним оставшимся в живых членом своей семьи. Вряд ли его отец забыл об этом.

— Почему сейчас? — прошептала она. — Вот уж в чем мы совсем не нуждаемся, так это…

— В помощи?

— Какая от него помощь? Он несет с собой хаос!

Шейн сделал жест в сторону горящего города.

— Разве может стать еще хуже?

«Очень даже может», — подумала она.

Шейн все еще смотрел на отца сквозь розовые очки. После его отъезда из города прошло какое-то время, и, скорее всего, Шейн убедил себя, что отец не так уж плох. Может, даже вообразил, будто он возвращается, чтобы спасти их.

Вот уж на это рассчитывать никак не приходилось. Фрэнк Коллинз представлял собой разновидность фанатика-террориста, которому плевать на то, что кто-то может пострадать.

Даже если среди пострадавших окажется его собственный сын.

— Слушай, давай просто… — Клер помялась, глядя на Шейна. — Давай просто постараемся пережить этот день, ладно? Пожалуйста, будь осторожен. Звони мне.

Вместо слов обещания он продемонстрировал Клер свой мобильник, обнял ее, и она испытала сладкое и сильное, до дрожи, чувство облегчения.

— Нужно быть наготове, нам предстоит сложный день, — сказал он.

2

Клер не была уверена, что в точности означает «быть наготове»: напустить на себя храбрый вид, почистить зубы или как следует вооружиться. Не вызывало сомнений одно: сначала следовало попрощаться с Майклом.