— Я просто... э-э...

Пия замолчала. Что, собственно, она могла сказать? «Я просто решила немного пошутить, потому что ваш коллега самым бесцеремонным образом не замечал меня»? Нет, это не годится. Пия подняла тарелку с печеньем, словно делая подношение в храме бога «Забудьте Ту Глупость Которую Я Только Что Сказала».

— Я принесла вам печенья. В благодарность.

Гриффин слегка наморщил лоб, и Пия поняла, что он не помнит, кто она такая. О, черт побери все на свете! Ведь прошло всего три с половиной часа после того, как он снял Хлою с дерева, а он уже успел все забыть! В четвертый раз. Отлично. Вот уж полное и вполне характерное позорище. Надо было просто оставить здесь эту дурацкую тарелку с глупой запиской и уйти и танцевальный класс до того, как...

— Ну да, конечно, — сказал наконец Гриффин, и смущение исчезло с его лица. — Вы моя соседка. У вас скотчтерьер Хлоя, которая считает себя кошкой.

Он немного помолчал, а потом добавил с легким смешком:

— Пия.

— Да, мы с Хлоей хотели поблагодарить вас, — Пия показала на завернутую в алюминиевую фольгу тарелку, стараясь не покраснеть в очередной раз, теперь уже из-за того, что он ее вспомнил.— Мы испекли шоколадное печенье. Ну, вообще-то я его пекла. А Хлоя и Макс выпрашивали по кусочку.

— Макс — это настоящий кот?

Пию снова окатила волна глупейшего удовольствия оттого, что он все помнит.

— Да, верно. Он-то как раз и отличный спускатель с деревьев, и умеет забираться на них.

Ох нет. Неужели она снова сказала «спускатель»? Пия беспечно улыбнулась, надеясь, что Гриффин каким-то чудом не заметит, что она — самая круглая дура во всей известной части Вселенной.

— Вам бы никогда не пришлось спасать Макса.

— Ну, это не вызвало бы затруднений, мэм,— сказал Гриффин, делая вид, что прикасается к невидимой шляпе. — Это просто часть нашей работы.