Тут появился шар света и развеял тьму. В центре шара возник силуэт. У Рианнон перехватило дыхание, ее глаза наполнились слезами.

Старый шаман почтительно склонил голову и сказал:

— Добро пожаловать, великая Богиня.

«Джон Мирный Орел, знай, что за сегодняшний поступок ты получаешь мою благодарность и благословение». Эпона улыбнулась старику.

— Благодарю, Богиня, — торжественно изрек он.

Затем Эпона обратила свой взгляд на умирающую, а та дрожащей рукой утерла слезы, чтобы лучше видеть Богиню. Когда Рианнон была девочкой, Эпона являлась перед нею несколько раз. Потом верховная жрица вступила в строптивую пору отрочества, превратилась в себялюбивую, избалованную особу. Богиня перестала посещать свою Избранную, обращаться к ней и даже слушать ее. Сейчас Рианнон почувствовала, как ее сердце застучало быстрее при виде Эпоны.

— Прости меня! — воскликнула она.

«Прощаю. Я сделала это еще раньше, до того как ты попросила. Я тоже совершила ошибку. Видела твою слабость, знала, что за твоей душой охотится темнота, но любовь к тебе ослепила меня настолько, что я допустила твою гибель».

Рианнон, как всегда, хотела было заявить что-то в свое оправдание, но вовремя прикусила язык.

— Я поступила дурно, — сказала она и перевела дыхание, борясь с оцепенением, грозившим лишить ее дара речи. — Эпона, прошу тебя, разорви узы, связавшие меня с Прайдери. Я отреклась от него, но ты ведь знаешь, что ко мне подходит смерть. Трехликий монстр пока крепко держит мою душу.

Эпона внимательно посмотрела на свою повергнутую жрицу, потом спросила:

«Почему ты просишь меня об этом, Рианнон? Боишься за свою душу, не знаешь, что лучится с ней после смерти?»

— Богиня, теперь, когда конец так близок, для меня многое прояснилось. — Она взглянула на малышку, которую держала в слабеющих руках. — Может, шоры упали с моих глаз благодаря появлению дочки. — Женщина снова посмотрела на Богиню. — Разумеется, ты права.