Я закрыла окно, двинулась дальше, бросила взгляд в зеркало заднего вида и заметила, что Кукурузный Папаша сделал несколько шагов вслед за мной.

— Урод! — Меня даже передернуло.

Я с удовольствием свернула на гравийную дорожку, прибавила газу и, как подросток, обрадовалась, когда из-под колес веером полетела галька. Снова посмотрев в зеркало заднего вида, я убедилась в том, что Кукурузный Папаша теперь стоял посередине дороги и упрямо пялился в мою сторону. В голове у меня промелькнуло предостережение этого урода насчет погоды. Я посмотрела на небо.

— Превосходно, только этого мне и не хватало.

На голубом горизонте собирались тучные серые облака, придавая ему синюшный вид. Я держала курс на юго-запад, обратно к Талсе, и, видимо, прямо в летнюю грозу, какие случаются только в Оклахоме.

— Ну, друзья и спортивные болельщики, давайте проверим, что предсказывают местные метеостанции.

Пройдясь по радиодиапазону, я сумела четко настроиться только на три волны: станцию, передававшую музыку в стиле кантри, фермерское ток-шоу, обсуждавшее, насколько опасны клещи в июне — я не придумываю! — и проповедника, который драл глотку насчет прелюбодеяния. Я слушала его недолго, поэтому так и не поняла, он выступал «за» или «против». Не передавали не только никаких прогнозов погоды, но и даже джаза или мягкого рока, маловразумительного, на мой вкус.

— Как насчет того, чтобы припустить домой во все лопатки? — обратилась я к проклятой коробке.

Превосходно. Меня занесло неизвестно куда. Теперь я мчалась прямо на грозовое облако. Эту плохую новость я узнала, бросив взгляд чуть левее дороги. Кроме того, я разговаривала с коробкой, где лежал керамический горшок. Он вызывал у меня такое чувство, будто я приняла несколько таблеток для похудания и запила их большой чашкой кофе мокко с молоком.

— Так и поступлю. В первом же городишке, куда доеду, остановлюсь на заправочной станции. Съем там чего-нибудь шоколадного и выясню, что за чертовщина творится с погодой. — Я подозрительно скосилась на коробку. — Заодно подышу свежим воздухом.