Но ведь может оказаться и так, что сержант сказал мне правду. Ведь может же такое быть, хотя бы теоретически!.. Тогда… Тогда я, скорее всего, увижу Ольгу… И не просто увижу. Тогда уж я ее не отпущу!..

Я даже не стал додумывать, что именно я стану в таком случае делать, что буду говорить девушке… Если честно, я просто боялся об этом думать, боялся мечтать, ибо размечтавшись, взлетев под облака фантазии, можно очень больно оттуда грохнуться, когда окажется, что Серега надо мной зло подшутил.

Завтра. Все выяснится завтра!

Только сейчас я понял, что все это время так и стоял возле массивной двери под вывеской шахматного клуба. Подмигнув вывеске, я шепнул: «До завтра!» и решительно зашагал на работу. Настроение улучшилось. В конце концов, почему бы младшему сержанту Хотину не сказать мне правду? В альтруизм сотрудников милиции я, конечно, верил слабо, но Серега, зная любовь Ольги к «отшиванию» навязчивых поклонников, мог специально меня подвести к этой унизительной неизбежности, чтобы потом, опять же, от души посмеяться над очередным страдальцем.

«Ну, это мы еще посмотрим, товарищ младший сержант!» – подумал я и подмигнул идущей навстречу длинноногой девчонке. Та белозубо улыбнулась в ответ. Я посчитал это хорошим знаком.

4

 В субботу я был возле «Белой ладьи» ровно в шесть вечера. Следующие двадцать минут показались мне целой вечностью. А потом в клуб потихоньку потянулись шахматисты, и я весь превратился во внимание.

Хлопок по плечу заставил меня подпрыгнуть. Я резко обернулся и увидел ехидную физиономию Хотина. Он был одет в штатское, если такое определение в принципе подходило к белым парусиновым штанам, длинной зеленой футболке навыпуск и пляжным шлепкам на босу ногу. На мента белобрысый мускулистый парень походил сейчас меньше всего. Невольно оценив Серегины бицепсы, я, тем не менее, все же порадовался, что стройный красавчик оказался без формы. По крайней мере, хоть один раз, но я успел бы ему заехать в скалящиеся зубы. Во всяко случае, я надеялся на это…