- А может, оно и не нужно тебе? - Катя кивнула в сторону, куда умчалась мотоциклистка.

- Может, - наклонил голову парень и тяжело вздохнул. - Только почему-то сейчас кажется, это единственное, что мне нужно.

Девушка помолчала. Он даже не подозревал, как хорошо она его понимает. А еще не подозревал, насколько вкусно пахнет его кровь и как сильно ей хочется пить…

От него исходило приятное тепло. Катя чувствовала его каждым миллиметром своей кожи, способной распознавать самое легчайшее дуновение ветра, холод от полета мошки, сырость от падения с дерева капли. Кровь ангелов в ее венах не знала мирских преград.

Когда жажда стала невыносимой, Катя встала и хотела попрощаться, но парень тоже вскочил.

- Можно тебя проводить? Ты где-то тут живешь? Я Глеб.

Она замешкалась. Хорошенький юноша неожиданно напомнил ей другого - и пусть тот, другой, намного красивее и благороднее в меру своих изысканных манер, но было у них что-то общее, едва уловимое сходство.

- Проводи, - сама себя удивила Катя.

Она скучала, тосковала по Вильяму куда больше, чем могла себе признаться. И встреча с мальчишкой, чем-то напомнившим его, стала откровением. Впервые со дня отъезда Вильяма в Сенегал она засомневалась в своем выборе между братьями.

Чуткий Вильям, добрый, нежный, заботливый, готовый посвятить ей все свое время, но слабый. И гордец Лайонел, чья любовь так похожа на безразличие, холодный, жестокий, самолюбивый и очень, очень сильный. Две крайности в одной семье.

- Я докучаю? - вывел ее из задумчивости вопрос Глеба.

Они уже почти дошли до нужного дома, и она остановилась, соврав:

- Мы пришли.

- Ты тут живешь? - изумился парень, разглядывая полуразвалившийся четырехэтажный дом с заколоченными окнами почти у самой земли.