Лайонел взял из рук Ксаны белоснежную шиншилловую шубу и, накинув Кате на плечи, распахнул входную дверь.

На улице к ночи подморозило, крыльцо покрылось сияющей в свете луны ледяной корочкой. Воздух по-прежнему был начинен весной, а в голове играли скрипки - бесконечная музыка, ставшая уже совсем привычной. Катя перестала различать композиции, они превратились в фон и почти не мешали.

Золотистая «Бугатти» ждала у ворот. Вид этой дорогой блестящей машины до сих пор вызывал у девушки противоречивые чувства. Та являлась напоминанием о том, каким жестоким подчас бывал Лайонел.

Уже сидя на переднем сиденье и, глядя на проносящиеся дома неосвещенной длинной улицы, Катя украдкой смотрела на красивое лицо своего водителя и ее подмывало спросить: что он чувствовал, когда переехал ничем неповинного парня? Но она не осмелилась. Вместо этого заговорила о другом:

- Ты обещал, что не выпустишь меня в свет раньше чем через месяц. Что-то изменилось?

- Да, - кивнул он.

- А что?

Когда придет время, узнаешь.

Что- то плохое? -понизила она голос.

Уголки губ Лайонела насмешливо дрогнули.

- Очень скоро ты поймешь, по сути, ничего хорошего у нас никогда и не происходит. А к плохому мы относимся философски.

- И как же это?

- У нас нет белых полос в жизни, у нас много черных дорог и ни одна из них не ведет к спасению души. Так какая разница?

Катя хмыкнула.

- Души нет у того, кто не хочет, чтобы она у него была. Моя на месте.

Лайонел засмеялся.

- Когда человеку отрубают какую-то часть тела, скажем, руку, некоторое время он может жить с чувством, будто все на месте, даже не отождествляя себя с калеками. Но это совсем не значит, что он сможет сидеть на веслах. И не значит, что в глазах окружающих он все тот же обладатель обеих рук! - Молодой человек бросил на нее иронично-сочувственный взгляд. - Если что-то и ноет в твоей груди, очень похожее на душу, так это мокрое место, где она когда-то была.