Так что удивительно было слышать, что она когда-то была девушкой.

— Скажи, на что это было похоже, когда ты была молодой, — сказала я. — Догадываюсь, не на то, что сейчас.

Рейчел улыбнулась.

— Даже больше, чем ты можешь себе представить. Мой народ танцевал постоянно. Мы танцевали для силы, для праздника, для молитвы, для дождя, для солнца, для леса, для убывающей луны. И, да, для нас это было то же самое — так мы искали себе возлюбленных, танцуя, восторгаясь, чувствуя горячий трепет возбуждения во время танца. Вы переняли этот ритуал, магия утрачена, но суть все еще та же. Все еще живет.

Я сделала еще один глоток своего коктейля и почувствовала сахар. О. Уже допила до дна. Наверно следовало пить помедленней.

— Сколько лет тебе было, когда…

— Когда погиб мой народ? — Рейчел играла с бокалом, даже не взглянув на меня. — Семнадцать. Достаточно взрослой, чтобы дважды стать матерью. В моем времени мы рано выходили замуж. И умирали тоже рано.

— Как получается…

— Я не буду переживать этот ужас снова ради твоего развлечения, — отрезала она и ее глаза сфокусировались на моих с очевидной угрозой. — Попроси любого из нас рассказать о своем прошлом, и ты найдешь там лишь море крови, страдания и боли. Я пришла сюда не для того, чтобы углубляться в воспоминания.

— Извини.

Отчаянно жалея, что не ушла с Шериз, я сделала глоток, ощутив мяту, алкоголь и сахар. Конечно, еще не поздно, и я могу встать и уйти. Но Рейчел удерживала взгляд и я не смела отвести глаза.

— Я беспокоюсь, — произнесла она, — на счет твоих намерений.

Я моргнула.

— Что?

— На счет Дэвида.

— Моих?