Разметает и приговаривает:

— Как тут хорошо-то, на свежем воздухе! А то в домеу меня такая жарища, ну прямо спасу никакого нет.

— А я люблю, когда жарища, — вздохнул Изюмка. — А еще больше купаться люблю. И чтобы вода обязательно горячая-прегорячая была.

— Да что ты говоришь? — удивился Гномыч. — Тогда иди скорей, пока она еще не остыла.

Тут Изюмка бросился со всех ног в дом, да так проворно, словно за ним гналась целая стая волков.

Ну конечно же, поросенок, как и положено, немножко визжал, пока его купали, жаловался, что мыло лезет в глаза. Но зато, когда купанье закончилось, он никак не хотел вылезать из ушата и все время требовал:

— Хочу еще купаться. Еще хочу.

Но Гномыч сказал:

— На сегодня хватит! Ты и так вон целую лужу на пол наплескал.

В это время в дом заглянул дядюшка Грач, Гномычев старый приятель еще по улице Кузнечиков.

— Что это у вас тут происходит? — прокаркал он. — Морр-рское сррражение?

— Да нет. Просто Изюмка чистоту наводил. Личную гигиену — объяснил Гном Гномыч гостю. — Ты же знаешь, как эти маленькие поросята любят в воде поплескаться?

КУКУ-КУКОЛКА

Чтобы Изюмка не скучал, Гномыч ему из моркови, репы и капустных кочерыжек целый игрушечный зверинец сделал. Изюмке очень нравились эти игрушки. Но иногда он забывался и ни с того ни с сего принимался их грызть. Смотришь, а он уже съел все игрушки без остатка. Приходилось Гном Гномычу снова мастерить зверюшек.

Он вырезал их из сухих кукурузных початков. Они оказались не такими вкусными, как прежние, поэтому Изюмка их совсем не ел.

Не пожелал он пообедать и куклой из кукурузной кочерыжки в платье из початковой чешуи и с волосами из кукурузных усов. Наоборот, он так полюбил эту свою новую куклу, что не мог уснуть без нее. Имя он ей дал: Куку-куколка. На его языке это означало: «кукурузная куколка».