Муравьи радостно зашевелили усиками, что означало: «А как же?»
— Ладно. Найдется и для вас кое-что.
Хёрбе покопался в своем узелке и вытащил кусок кекса. Он покрошил его муравьям, и те жадно набросились на сладкие крошки.
— То-то же! — засмеялся Хёрбе Большая Шляпа. — Небось не
приходилось есть ничего подобного!
Муравьи выбрали из густого мха даже мельчайшие крошки, пошевелили усами, что означало: «Спасибо-спасибо, было очень вкусно», — и убежали.
— Не за что! — крикнул Хёрбе. — Главное, что господам понравилось!
Только бы не догнали!
Полуденное солнце забралось на самую макушку неба и пекло нещадно. Хёрбе совсем разморило. Глаза его стали слипаться. Он пристроился в тени за камнем на мягком моховом коврике и задремал.
Вдруг Хёрбе сквозь сон услышал какой-то шорох.
Он с трудом приоткрыл один глаз и увидел муравьев. Они шевелили усами, мол, и мы не прочь отведать твоего сладкого угощения.
Хёрбе покопался в своем узелке и кинул муравьям горсть крошек. Они моментально съели все до единой и тут же убежали, не забыв молча поблагодарить Хёрбе. Он хотел было опять задремать, но не тут-то было!
Его окружили новые муравьи. Их было двадцать. Нет, тридцать. Да что там тридцать — сто! И все шевелили усами и жадно щелкали челюстями: «Дай! Дай! И нам! И нам!»
Хёрбе крошил и крошил им остатки кекса, а сам думал: «Скоро они съедят кекс и примутся за меня. Пора уносить ноги».
И, подхватив свой узелок, пустился наутек. Он спотыкался о корни, стебли и ветки хлестали его по лицу, колючие заросли цеплялись за одежду. Хёрбе взмок и запыхался. Он остановился перевести дух. Муравьи настигали, слышался хруст, треск, громкий шорох сухих муравьиных ног. Хёрбе испугался не на шутку.
— Если они меня догонят, мне конец! Обглодают, как куриную косточку!