Это была реальность, более настоящая, более живая, чем все, что я испытывал прежде. Но сейчас... я просто не знаю. – В его глазах, устремленных к доктору Кеогу, появилась боль. – Скажу вам правду. Я не хочу терять этих видений, если это видения. Они мне дороже любой реальности. И если... если я... Боже мой! Гордон вскочил и сделал несколько шагов, до боли сжав кулаки. Он был как человек, который вот-вот бросится со скалы, и Кеог знал, что так оно и есть. Но молча ждал.

– Мне казалось, что я... Что я жил среди звезд... Не сейчас, а в будущем, через двести тысячелетий... Дайте договорить, доктор, а потом можете надевать на меня смирительную рубашку. Я правда верил, что мой разум перенесся сквозь время в тело совсем другого человека, но я... Я сохранял свое «я». Понимаете? Разум и память Джона Гордона из ХХ века. И при этом был в теле Зарт Арна, принца Среднегалактической империи. Там, среди звезд... Голос его понизился до шепота. Он стоял сейчас возле окна и смотрел на дождь поливающий крыши и трубы 64-й улицы Ист-сайда. Небо нависало серой, будто покрытой копотью, массой.

– Я слышал Песню Вершин, которая раздается в Трооне, когда лучи

Канопуса нагревают Хрустальные горы. Пировал в Звездном зале императорского дворца вместе со звездными королями. Вел флот Империи на бой с Лигой Темных Миров. Видел армады звездолетов, гибнущие на границах Скопления Геркулеса... Он не смотрел, как реагирует на его слова Кеог. Его это не интересовало. Он начал говорить и хотел высказать все до конца. Голос его был полон гордости и печали.

– Я терпел бедствие в Туманности Ориона, пересекал пылевые облака, где плененные солнца с трудом просвечивали сквозь вечные дымные сумерки. Я убивал людей. И, доктор, в последней битве я...

– Замолчав, он покачал головой и резко отвернулся от окна. -

Впрочем, все это неважно. Кроме одного. Вся эта вселенная, другой язык, люди, одежда, здания, бесчисленные детали... Мог ли я придумать все это?..