– Алан! Тесен мир – или что-то вроде этого. – Садись! Садись!

Он сел в кресло напротив меня, бросив пальто на другое, слева.

– А что ты делаешь в этом городе? – спросил он.

– Заглянул просто так, – ответил я. – Сказать привет паре приятелей, – я поглаживал грубые шрамы, запятнавшие поверхность стола передо мной. – И это моя последняя стоянка. Я отправляюсь через несколько часов.

Он кивнул.

– А чего это ты стучишь по дереву?

Я усмехнулся.

– Это я просто прикидываюсь тайной пивной Генри Меккена.

– Это давно-давно?

Я кивнул.

– Представляю, – кивнул он. – Это все из-за прошлого – или из-за сегодняшнего? Я никак не могу сообразить.

– Может, немного того и немного другого, – сказал я. – Хотел бы я снова заглянуть к Меккену. Я послушал бы, что он думает о теперешнем появлении. А вас каким ветром?

– То есть?

– Каким ветром занесло? Сюда. Сейчас.

– Ох, – он перехватил официанта заказал пива. – Деловая поездка, – сказал он затем. – Нанимаю консультанта.

– О. Так есть дело? И какое?

– Сложное. Запутанное.

Он закурил, и чуть погодя принесли пиво. Он курил, пил пиво и слушал музыку.

Я пел эту песню и снова спою ее: мир подобен взметнувшемуся отрывку музыки. Многие перемены происходили в ходе моей жизни, и, кажется, большинство из них имело место в течение последних нескольких лет. Перемены стали образом моей жизни несколько лет назад и я подозревал, что это будет моей постоянной участью все эти годы – если дела Дона не втянут меня в гибельную западню.

Дон заправлял вторым по величине в мире детективным агентством и он иногда пользовался моими услугами из-за того, что я реально не существовал. Меня не существовало теперь потому, что когда-то, в другое время и в другом месте, мы породили самую дикую мелодию нашего времени. Именно я пустил в мир первые аккорды проекта Центрального банка данных, и я принимал существенное участие в попытках создать рабочую модель реального мира, включающую в себя данные о всех и вся.