Но не принес бы ее в жертву из-за своей глупости.

— Оставайся здесь, в безопасности.

Она вцепилась в него сильнее.

— Я предпочла бы остаться с тобой. До конца как всегда.

Прежде чем убрать руку, он нежно погладил ее по щеке и посмотрел вниз, туда, где среди вечнозеленой листвы, словно драгоценные яйца, расположились храмы богов.

— Оставайся здесь, Ника… пожалуйста.

Она кивнула, но в ее глазах отражалось нежелание.

— Только ради тебя.

Отдавая Нике свой золотой шлем как напоминание об их совместных битвах, Кратус поцеловал ее в лоб и начал спускаться с горы к Залу Богов. Его тисненый щит был так же тяжел, как и его совесть. Чтобы сохранить равновесие на тропинке, ему приходилось упираться толстым копьем в землю. Ника осталась, как и обещала, но всю дорогу он ощущал на спине ее пристальный взгляд. В ушах назойливо звучало ее предложение убежать. Но убегать или подчиняться чему-то — не было в его натуре. Он был воином, и это все что он знал. Все, ради чего жил.

Он будет бороться до конца.

Более того, он не доставит своим врагам радость увидеть его в цепях перед Зевсом. Он прожил жизнь, стоя на обеих ногах, и умрет также.

В одиночестве. Не дрожащим, умоляющим или испуганным.

Это подобающий конец, в самом деле. За все те жизни, которые он бесчувственно забирал для Зевса, это станет его епитимьей.

Он остановился перед дверью, которая вела туда, где должны были собраться боги. Он входил в нее вместе с ними сотни тысяч раз.

Но сегодняшний раз — последний.

С высоко поднятой головой он распахнул огромные золотые двери. В зале тут же повисла тишина. Все затаили дыхание в ожидании кары Зевса.