И сейчас он намного старше, чем тогда был Ашерон.

Стикс закрыл глаза и заплакал в агонии, что заново пронзила его. Он чувствовал эмоции Ашерона. Его безысходность. Его отчаяние.

Он слышал крики Ашерона о смерти. Его молчаливые мольбы о милосердии — молчаливые, потому что выразить их словами означало лишь ухудшить свое положение.

Они вторили ему из прошлого и зло насмехались над ним.

Как много раз Стикс ранил его? Его грызло чувство вины, вызывая дурноту.

— Я заберу их у тебя.

Стикс вздрогнул от звука голоса, звучавшего точно так же, как его собственный, за исключением мягкого мелодичного тембра, приобретенного Ашероном за годы, проведенные в Атлантиде.

Годами Стикс просил у богов возможности вернуться назад и измениться. Бедный Ашерон. Никто не заслуживает того, что случилось с ним.

— Нет, — дрожащим голосом тихо сказал Стикс, взяв себя в руки. — Я не хочу.

Он взглянул вверх и увидел удивление на лице Ашерона.

Эш поспешно скрыл его за маской стоицизма.

— Тебе не нужно знать все это обо мне. Мои воспоминания никогда никому не приносили пользы.

Это было не так, и Стикс знал об этом.

— Если ты заберешь их у меня, я снова тебя возненавижу.

— Ничего не имею против.

Разумеется. Ашерон привык к тому, что его ненавидят.

Стикс спокойно встретил его жуткий вихрящийся взгляд.

— Зато я имею.

У Эша перехватило дыхание от обжигающих эмоций, охвативших его, пока он наблюдал за тем, как Стикс, оттолкнувшись, поднялся на ноги.

Они так похожи внешне и все же полные противоположности в том, что касается их прошлого и настоящего.

Все, что у них действительно было общего, — это то, что они оба были долгожданными наследниками. Стикс был преемником греческого царства отца, тогда как Ашерон был нужен зачавшей его, могущественной Атлантской богине для того, чтобы уничтожить мир.