— Я не могу исправить прошлое, — прошептал Стикс. — Но в будущем я с радостью отдам за тебя жизнь, брат.

Прежде чем Эш это осознал, Стикс притянул его к себе.

Он все еще не двигался, когда почувствовал, как Стикс его обнял. Он мечтал об этом моменте, когда был ребенком. Он жаждал этого.

Разгневанный бог внутри него хотел разорвать Стикса на куски за то, что тот осмелился его коснуться, но кое-что неиспорченное внутри него… — человеческое сердце — дрогнуло. Это была та часть его, к которой он прислушивался.

Впервые в жизни Эш обнял своего брата и удерживал в своих объятиях.

— Мне так жаль, — сказал Стикс измученным голосом.

Эш кивнул, высвобождаясь.

— Ошибаться свойственно людям, прощать — богам.

Стикс склонил голову, услышав цитату.

— Я не прошу у тебя прощения. Я не заслужил его. Я только прошу дать мне шанс показать тебе, что сейчас я уже не тот дурак, которым был когда-то.

Эшу оставалось лишь надеяться, что он сможет в это поверить. Шансы были против них обоих. Каждый раз, когда Стикс получал возможность смягчить их прошлое, он использовал ее, чтобы ударить еще больнее.

Закрыв глаза, Эш перенес их из Тартара в Катотерос — параллельное пространство, когда-то бывшее домом Атлантских богов.

Стикс отступил, в изумлении рассматривая богатый холл, в котором они стояли. Все было белым и роскошным, почти стерильным.

— Так вот где ты живешь, — выдохнул он, благоговея перед такой красотой.

— Нет, — сказал Ашерон, сложив руки на груди и указывая на высокие позолоченные окна, выходящие на спокойную воду, простирающуюся к горизонту. — Я живу через реку Атлиа, на другой стороне побережья Липай. Здесь нет Харона,

Стикс был в полном замешательстве.

— Я не понимаю.

Ашерон сделал шаг назад, и Стикс был сбит с толку, увидев подозрение в серебряных глазах брата.