Ноздри у графини д’Шампольон раздувались, как у взмыленного в бою коня. Граф это отметил автоматически, как бывший рыцарь империи, участвовавший в немалом количестве сражении за честь и славу своего монарха. В том числе и в том, поражение в коем привело к переходу графских владений под сень конкурирующей короны.

– Клелия? Да что за имя такое Клелия?! Старшую дочь урожденной принцессы де ла Рошмарироз не могут звать Клелия! – голос высокородной графини громыхал, один в один, как боевой клич великого императора. Графу об этом в подробностях рассказывал дед, участвовавший в немалом количестве сражений своего суверена и многоразового близкого родственника.

Граф д’Шампольон, немало позабавившись спором с тщеславной супругой, уже готов был отступить. Но как бывалый воин, отступить в полном порядке и с видом хитрой тактики. Поэтому он, не оборачиваясь, небрежно спросил Фею:

– Хм-м… а разве не крестные выбирают имена?

Фея встрепенулась, оцарапав локти о золоченые позументы ливрей лакеев, подпиравших ее и боками, руками и коленями.

– Какое чудесное имя, госпожа графиня! – прощебетала она. – Оно так пойдет вашей прелестной дочери.

И выдержав секундную паузу, Фея с опытом профессиональной крестной отметила, что высокородная мамаша снова яростно раздула ноздри, зато широкая спина графа осталась равнодушной и даже поощряющей.

«Ага!» – смекнула Фея.

– Фамильное имя благородного рода де ла Рошмарироз, – быстро добавила она.

Графиня торжествующе улыбнулась. Граф пожал плечами, как бы говоря: «Хоть розой назови ее…» Лейб-медики у дальней стены расслабились. А вассалы с облегчение выдохнули. Семейная буря застигла всех врасплох.

Справедливо посчитав, что теперь можно приступать к своим непосредственным обязанностям, Фея сделала шаг к новорожденной графине, чуть пошатнулась на онемевших ногах, но натренированные руки лакеев придали ей нужное направлении. Фея затормозила, почти уткнувшись носом в кружева колыбельки.