Я застонала, когда все части сложились в единое целое:

— Например, красивому обходительному соседу?

— Обходительному? Право, ты слишком добра.

— Так что же будет потом?

— А потом мы просто позволим уликам сделать свою работу.

— Уликам?

— Ну да. Мы не пойдем по пути мойщика бассейна. Когда я управлюсь с прославленной миссис Дейли, ввергнув ее в плотские наслаждения, превосходящие самые необузданные мечты, будет работать камера. Мы снимем все это в назидание потомкам, а затем отдадим в прессу. Полное разоблачение, вечный позор. Нет больше радиоимперии, проповедующей массам возвращение к чистоте и благопристойности. Да и политическая кампания ее мужа изрядно пострадает, откроется дверь для всяких либеральных выскочек, желающих занять его место и, наконец, вернуть эту сферу в коррупционную колею, давно ожидающую своего часа.

— Надо же, все как по нотам.

— Сомневаешься в безупречности этого плана? — уставился на меня он.

— Не знаю. Фактор напористости я оценила, но думаю, даже для тебя это слишком. Не могу вообразить, что Дейна Дейли падет с такой легкостью.

— Это уж мне предоставь.

— Твое самомнение просто невероятно.

Он засмеялся и притянул меня к себе.

Его руки уютно легли мне на плечи. Привычно. Успокаивающе.

— Прими как есть. За это ты и любишь меня.

— Ага, ты словно брат, которого у меня не было. Такой, что никогда не подведет.

В глазах его сверкнула насмешка:

— И снова ты опередила меня. Я хочу, чтобы ты увидела меня в действии — не говоря уж о том, чтобы составить мне компанию, пока я здесь. Ты приедешь ко мне — в качестве сестры Митча.

— Кого?

Внезапно Бастьен перевоплотился. Знакомые черты преобразились, не оставив и следа от распутного инкуба. Метр девяносто ростом, широкоплечий, русоволосый и с небесно-голубыми глазами. Его лицо едва утратило выражение смазливого мальчугана, приобретая черты опытного самоуверенного мужчины чуть за тридцать. Когда он улыбнулся, блеснули превосходные зубы.