— Прямо здесь? — уточнила я.

И глянула на светящуюся едва различимыми фиолетовыми оттенками реликвию. И словно отвечая на мой вопрос, Жемчужина вдруг выбросила вверх сноп розовых лучей.

— Как видишь, и Жемчужина желает послушать твой рассказ, — заметил Духослав.

— Но я думала, что она и так все знает! — сказала я, не сводя с нее глаз.

После моих слов лучи расползлись огромным веером, и на нем появились картинки: вот я стою на берегу огромного озера, покрытого розоватым туманом. Сквозь него видны закрытые лилии. Я вхожу в воду и начинаю склоняться над цветами, пытаясь разглядеть покоящиеся в них жемчужины. Это души умерших славов. Хранитель после смерти относит их сюда, и для каждой души вырастает свой цветок. И вот из одной лилии, которую я раскрываю, вылетает огромный призрак разъяренной рыси. Она мчится прямо на меня, ее пасть раскрыта, глаза горят лютой злобой, и я падаю на спину прямо в воду. Призрак проносится надо мной и тут же возвращается. Он пролетает и скрывается в своей лилии, которая тут же плотно закрывает лепестки, а я встаю и бреду дальше.

Лучи погасли, картинка исчезла. Венцеслав испытующе посмотрел на меня.

— Жемчужина показала нам, что это именно ты проникла в запретную зону. Но зачем? — спросил он.

— Так дальше вы ничего не видели? — уточнила я и задумалась, стоит ли им открывать всю правду.

— То, что мы видели дальше, тебе лучше вообще не знать, — хмуро ответил Духослав. — Мы с отцом все еще в себя прийти не можем!

— А что вы видели? — испугалась я.

— Лиля! Ты расскажешь нам все, что произошло в Долине Мертвых, а потом мы решим, стоит ли тебе знать то, что показала нам Жемчужина, — твердо произнес Венцеслав.