Конечно, откуда же еще. Именно там в последний раз остался лежать на дне вонючей обочины тот самый нож, однажды выданный Дрейком за провинность, и ни Мак, ни кто-то другой, не имели права подобрать его, чтобы помочь другу избежать наказания. Единожды нарушенный приказ карался Начальником Комиссии не просто жестоко, а утонченно жестоко, как в случае с Дэллом: однажды ослушавшись, тот оказался привязан к бездушному предмету, переходящему из рук в руки, и тот, в чьих руках оказывался злосчастный нож, получал в свое безраздельное распоряжение раба в виде здорово мужчины ростом метр девяносто с развитой мускулатурой, сноровкой и другими полезными качествами. А люди глупы – подобная комбинация часто заставляла их распахивать рты, а мозг истекать вожделением от чувства власти. Почти все моментально становились одинаковыми… И ни один, похоже, не задумался о том, каково это быть рабом. Суки.

- Нет, ты не можешь убить ее. – Сказал он, глядя на стальной блеск появившийся в глазах Дэлла, когда тот поднялся с кресла. – Однажды Дрейк остынет.

Одриард холодно улыбнулся, молча спрашивая «ты в это веришь?». Нет, Мак не верил. Он хотел добавить, что однажды кто-то может отдать нож, и тем самым прервать затянувшуюся пытку, но не добавил. Потому что уже сам не верил, что такое когда-нибудь случится. Реальность за последние три года успела покрошить и затоптать в землю все надежды.

- Я пошел.

- Если тебе нужны будут деньги…

- Да, я понял. Спасибо.

Дэлл вышел в коридор. Через минуту завелся мотор черного автомобиля, припаркованного у входа.

Мак смотрел, как машина отъезжает, чувствуя ярость, хотя это не ему сейчас нестись к порталу, чтобы попасть с четырнадцатого на тринадцатый, не ему встречаться с незнакомкой, которой вскоре предстояло узнать про «подарок» и смотреть, как зажгутся нездоровым светом от радости ее глаза…

Да, Дрейк умел наказывать. А они - убивать. И это было именно тем, что Начальник запретил делать с теми, кто звонил по указанному над лезвием номеру.