– Как только люди обретут святость, но едва ли это случится в ближайшую пару лет.

– Так кто из нас теперь иронизирует?

– Это, наверно, заразно. – Толлер с улыбкой глядел на Джесаллу сверху вниз, блаженствуя от одного ее вида; за долгий срок супружества это чувство почти нисколько не увяло. Двадцать три года, большинство из которых были полны испытаний, не сильно изменили ее облик и нисколько не обезобразили изящную фигуру. Разве что в глаза бросалась одинокая полоска серебра в волосах, но и ее, возможно, добавил к прическе искусный куафер. Джесалла по-прежнему любила длинные воздушные платья мягких тонов, хотя текстильная промышленность Верхнего Мира еще не научилась создавать прозрачные ткани, которые жена Толлера предпочитала на старой планете.

– В котором часу аудиенция? – Отступив на несколько шагов, она окинула мужа строгим взглядом. Супруги то и дело ссорились из-за того, что Толлер, вопреки обычаям своего сословия, ходил в одежде простолюдина, чаще всего в рубашке с открытым воротом и клетчатых штанах.

– В девятом, – ответил он. – Скоро отправляться.

– И ты собираешься предстать перед королем в этом… облачении?

– А почему бы и нет?

– Вряд ли оно годится для аудиенции. Король Чаккел может воспринять это как неуважение.

– Ну и пусть, если ему так хочется. – Толлер состроил гримасу, опуская меч в кожаный футляр и щелкая замком. – Порой мне кажется, что я уже сыт по горло августейшими особами и их чванством. – Он заметил мелькнувшую на лице жены тревогу и тут же пожалел о своих словах. Засунув футляр под мышку, он снова улыбнулся – мол, не беспокойся, я весел, любезен и в здравом рассудке, – и, взяв жену за руку, повел ее к парадной двери. Дом Маракайнов был одноэтажным, как и большинство зданий на Верхнем Мире, и почти лишен архитектурных излишеств. Лишь каменная кладка и широкие стены, вместившие десять просторных комнат, выдавали его принадлежность к имениям знати. После Великого Переселения прошло двадцать три года, но каменщиков и плотников по-прежнему не хватало, и многим верхнемирцам приходилось довольствоваться хлипкими лачугами.