Привет тебе, привет,
Подземный мир и адская пучина!Прими и ты Владыку своего.С собою дух он вносит непреклонный,Которого не властны изменитьНи времени течение, ни место.В самом себе живет бессмертный дух,Внутри себя создать из ада небоСпособен он и небо – сделать адом.Где буду я – не все ли мне равно?Чем я ни стань – я все же буду нижеТого, кто Сам возвысился над намиБлагодаря громам Своим.Свободней Мы будем здесь… [– Еще лучше, – сказал я самоуверенно. – Вот так:
Я, вдохновленный свыше, как пророк,В мой смертный час его судьбу провижу.Огонь его беспутств угаснет скоро:Пожар ведь истощает сам себя.Дождь мелкий каплет долго, ливень – краток;Все время шпоря, утомишь коня;Глотая быстро, можешь подавиться…– Это он про нас, – перебил Том. – Про Америку. Мы пытались проглотить мир, но подавились. Извини, давай дальше.
Я постарался вспомнить, на чем он меня сбил, и продолжил:
Подумать, что державный этот остров,Сей славный трон владык – любимцев Марса,Сей новый рай земной, второй Эдем,От натисков безжалостной войныСамой природой сложенная крепость,Счастливейшего племени отчизна,Сей мир особый, дивный сей алмазВ серебряной оправе океана,Который словно замковой стенойИль рвом защитным ограждает островОт зависти не столь счастливых стран;Что Англия… [– Ага, – сказал я. – Сразу понятно, почему Шекспир предпочитал Англию другим штатам.
– Да… он был великий американец. Может быть, величайший.
– А что такое ров?
– Ров? Большая канава вокруг какого-нибудь места, через которую трудно перебраться. Сам не мог сообразить из текста?
– Мог бы – не спрашивал. Старик хихикнул:
– Я слышал это слово в прошлом году на ярмарочке, дальше от побережья. Один фермер сказал: «Выроем вкруг амбара ров». Я даже удивился. Однако странные словечки нет-нет да всплывут. Раз на толкучке я подслушал, что кого-то собираются «обморочить». А кто-то сказал, что цены у меня «флибустьерские». Или вот еще – «ненасытный». Удивительно, как слова проникают в разговорную речь. Что брюху беда, то языку радость. Понимаешь, о чем я?