Оказалось, внутри находится еще один человек, пожилой, почти седой. Он сидел на редкость прямо, хотя на таких мягких сидениях прямо сидеть практически невозможно. Раньше, чем я успела его испугаться, на улице раздался грохот, так что пугалась я уже несущихся оттуда звуков.

— Именем закона! — кричал грозный голос и надо признать, звучала эта угроза довольно фальшиво.

Я сжалась на сидении, пытаясь спрятаться в мягком сидении. Ну и денек сегодня…

— Сюда его!

— Давай к остальным и вперед, сколько можно тут торчать?! Я еще не ужинал!

— Да не дергайся, меня тоже жена заест, что без предупреждения полночи где-то шатаюсь!

Работорговец тем временем приоткрыл шторку и выглянул в окошко. Что-то внимательно разглядывал, потом кивнул кому-то невидимому. Когда шторка опустилась на место, карета дернулась и медленно поехала по дороге. Как только это произошло, работорговец вдруг совершенно изменился. Ожил, повернулся ко второму мужчине.

— Мы их взяли! — восторженно крикнул, сверкая в полумраке экипажа глазами и зубами одновременно. Жуткое сочетание. — Гектор, все удалось, ни единого сбоя! Здорово, правда?

Мужчина довольно спокойно кивнул. Его руки аккуратно лежали одна поверх другой на набалдашнике толстой трости, упертой в пол.

— Вы молодец, Янош, хорошо сработано.

Работорговец тем временем схватился за ворот плотного черного камзола, недовольно поморщился, расстегнул его.

— Жарко как, да еще и натирает. Ула, как вы умудряетесь ходить в такой неудобной одежде? Ощущение, будто в кокон завернули! — пробормотал, расстегивая камзол и с удовольствием его с себя стаскивая. Под ним обнаружилась белая рубашка с открытой шеей и тогда я увидела то, что дядин гость так старательно прятал — в ямке между ключиц находился маленький круглый жетон с крошечными, практически неразличимыми символами. О, звездная даль! Это же… Я подняла глаза.